Поколение, которому пенсии может не хватить: что ждёт работающих казахстанцев

Друзья, у меня для вас есть новость, и она вам вряд ли понравится. Скорее всего, вы выйдете на пенсию не так, как планировали. Будете получать меньше, чем нынешние пенсионеры. А проработаете дольше, чем рассчитывали.

Когда в очередной раз подняли пороговые значения для снятия пенсионных накоплений из ЕНПФ, социальные сети взорвались. Люди были злы — и понятно, почему. Деньги, которые годами удерживались из зарплаты, снова стали менее доступными. Порог для снятия на жильё вырос, условия ужесточились, а объяснение было, как всегда, туманным.

Но пока казахстанцы спорили про конкретные цифры порогов, мало кто задал более важный вопрос: а куда, собственно, уходят деньги, которые вы каждый месяц отдаёте в счёт будущей пенсии? Насколько система ЕНПФ в её нынешнем виде вообще способна обеспечить вам нормальную старость? И не ждёт ли нас история, которую другие страны уже прожили — с теми же болезненными итогами?

Это будет не очень приятный разговор. Но лучше узнать об этом сейчас. Начнём с того момента, когда пенсия казалась чем-то само собой разумеющимся.

Когда всё было просто

Рантше пенсионная система была элементарной: работаешь, часть твоей зарплаты уходит государству, выходишь на пенсию — и государство платит тебе каждый месяц до конца жизни. Никаких решений, которые нужно принимать самому, никаких рисков, которые нужно просчитывать. Просто договор между государством и человеком, где каждый знает свою роль.

Суть этой модели — распределительная, или солидарная. Взносы, которые платит работающее поколение, сразу идут на выплаты тем, кто уже на пенсии. Они не копятся где-то отдельно, а напрямую передаются от одних к другим. Пока работающих было много, а пенсионеров мало — всё сходилось.

Для поколения наших родителей это работало. Они вышли на пенсию в нужном возрасте, получили выплаты — скромные, но позволявшие жить. Пенсия была частью жизни, которую никто не ставил под сомнение.

А потом, в 1998 году, Казахстан сделал то, что в то время считалось революционным решением. Ещё до России, до большинства постсоветских стран — Казахстан перешёл на накопительную пенсионную систему. Каждый работник получал личный счёт. Взносы накапливались именно для него, а не шли в общий котёл.

Накопительная система: красивая идея и реальная проблема

Механика была привлекательной. 10% от вашей зарплаты каждый месяц уходят на ваш личный пенсионный счёт в ЕНПФ. Эти деньги инвестируются, растут, и к пенсии у вас на счету накоплена реальная сумма. Никакой зависимости от следующего поколения — только ваши деньги и их доходность.

Первые частные накопительные пенсионные фонды конкурировали за вкладчиков, предлагая разные инвестиционные стратегии. Человек мог выбрать, кому доверить свои деньги.

Но к 2013 году стало очевидно: большинство частных НПФ работали неэффективно, комиссии съедали значительную часть дохода, а прозрачность была низкой. В 2014 году все накопления были переведены в единый государственный фонд — ЕНПФ. Управление инвестиционным портфелем передали Национальному банку.

Выбора у вас больше не было. Все 10% ваших взносов отныне шли в одну корзину под управлением государства. Это было преподнесено как защита граждан от недобросовестных управляющих. Но одновременно это означало: правила игры изменились в одностороннем порядке.

И это, как выяснилось, было только начало.

Главная проблема

Чтобы понять, почему пенсионные обещания становятся всё дороже везде в мире — включая Казахстан — нужно смотреть не на размер выплат и не на ставку взносов. Нужно смотреть на демографию.

В Казахстане соотношение работающих и пенсионеров пока выглядит терпимо — примерно 4–5 работающих на одного пенсионера. Но эта картина меняется. Рождаемость в городах падает, население стареет, продолжительность жизни растёт. По прогнозам Бюро национальной статистики, уже к 2040-м годам это соотношение заметно ухудшится.

Представьте: вы сидите в офисе с тремя коллегами, и вы все вместе содержите одного пенсионера. Это ещё терпимо. А когда придёт ваш черёд — сколько человек будет рядом, чтобы содержать вас?

Это не только казахстанская история. Это глобальный тренд, и посмотреть на то, как с ним справляются другие страны, полезно.

В Германии на одного пенсионера сегодня приходится примерно два с половиной работающих. Во Франции — три. Именно поэтому обе страны уже двадцать лет подряд поднимают пенсионный возраст. Япония прошла этот путь раньше всех — там меньше двух работающих на одного пенсионера уже сейчас. И каждый седьмой работающий японец сегодня старше 65 лет. Не из уважения к опыту, а из необходимости.

В Японии пенсия давно перестала быть финишной чертой. Мите Хина 77 лет. Несмотря на это, она работает уборщицей по восемь часов в день — потому что её государственная пенсия примерно 260 долларов в месяц. На базовые расходы не хватает.

Пенсионной системе не выгодно ваше долголетие?

Есть парадокс, который стоит назвать прямо.

С точки зрения каждого из нас всё стало лучше. Мы живём дольше, медицина развивается, качество жизни растёт. Но для пенсионной модели это означает совсем другое. Пенсию нужно платить не 10–15 лет, как закладывалось изначально, а 20–25, иногда 30. Деньги те же, а срок выплат вырос в разы.

Логичных ответов здесь немного. И государства в той или иной комбинации используют их все:

    •    поднять взносы — переложить нагрузку на работающих;
    •    снизить выплаты — уменьшить то, что получают пенсионеры;
    •    поднять пенсионный возраст — платить меньшее количество лет.

В Казахстане уже прошла реформа пенсионного возраста для женщин: он был поэтапно поднят с 58 до 63 лет. Объясняли это выравниванием с мужчинами. Но за этим объяснением стоит та же арифметика, что и в Германии с Францией.

Когда в 2018 году во Франции объявили о повышении пенсионного возраста всего на два года — с 62 до 64 лет — страна бастовала несколько месяцев. На улицы вышло больше миллиона человек, закрылись Эйфелева башня и Лувр, мусорщики объявили забастовку. Президент Макрон применил конституционный механизм, позволяющий принять закон без голосования депутатов. Реформа прошла. Его рейтинг рухнул с 35% до 16%.

Что реально происходит с вашими деньгами в ЕНПФ

Предположим, вы всё делали правильно. Работали официально, взносы шли, счёт пополнялся. Вы заходите на портал ЕНПФ и видите цифру. Допустим, 8 миллионов тенге.

Первая мысль: неплохо, деньги есть.

А потом вы начинаете считать, сколько это в месяц. Государство делит накопленное на так называемый порог дожития — количество месяцев, которые вы, по расчётам, проживёте на пенсии. Разделите свою сумму на 180 месяцев (это 15 лет после выхода на пенсию). 8 миллионов тенге — это около 44 000 тенге в месяц.

При прожиточном минимуме в Алматы, который давно превышает 80 000–100 000 тенге в месяц, это выглядит совсем иначе.

Но есть ещё один вопрос — реальная доходность. ЕНПФ ежегодно публикует данные об инвестиционном доходе. В отдельные годы он превышал 10–12% годовых. Звучит неплохо. Но официальная инфляция в Казахстане доходила до 18–21%.

Это означает: счёт в тенге рос, а купить на эти деньги в реальности можно было всё меньше. Цифра на экране увеличивалась, но покупательная способность падала быстрее. Это и есть отрицательная реальная доходность.

Доверие — главный вопрос

Для любой пенсионной системы есть главный тест на прочность: верят ли в неё сами люди?

По данным различных казахстанских опросов, значительная часть граждан относится к ЕНПФ с недоверием. И это рациональная реакция. Правила менялись несколько раз. Сначала были частные НПФ — их ликвидировали. Потом были одни условия снятия — их ужесточили. Потом ещё раз.

Каждый раз итог одинаковый: условия становятся другими, а спрашивать людей никто не считает нужным.

Здесь важно зафиксировать. Речь не о том, что деньги «украли» или «потратили». Деньги существуют. Но они существуют в системе, правила которой регулярно пересматриваются в одностороннем порядке. И это принципиальная проблема.

Картина складывается везде одинаково

Посмотрите на то, что происходит в мире. Германия методично, без скандалов, растянула повышение пенсионного возраста до 2029 года — люди узнали об этом заблаговременно и могли планировать. Это считается образцом того, как проводить болезненную реформу без социального взрыва.

США сами подсчитали: если ничего не менять, Государственный пенсионный фонд исчерпает резервы примерно к 2033 году. Выплаты автоматически сократятся на 20%. Опросы Pew Research показывают: почти каждый второй американец не уверен, что накопит достаточно к пенсии.

В Японии закрывается около 400 школ в год — детей не хватает, чтобы их заполнить. Часть зданий переоборудуют в дома престарелых. В первой половине 2024 года полиция зафиксировала больше 37 тысяч человек, умерших в одиночестве. 70% из них были старше 65. У этого явления есть название — «кодокуси», одинокая смерть.

Казахстан пока не там. Но демографические процессы уже идут, и они не разворачиваются. Вопрос не «случится ли это», а «насколько быстро».

Что делают умные системы

Американский экономист, лауреат Нобелевской премии Ричард Таллер изучил простой факт: люди прекрасно понимают, что надо копить, но почти никогда не делают этого. Инертность, прокрастинация, вечное «начну с понедельника».

Его решение — не призывать копить сильнее, а убрать необходимость принимать решение вообще. Программа «Сэкономь больше завтра»: когда зарплата вырастет, часть прибавки автоматически уходит в накопления. Человек не чувствует потери — ему просто чуть меньше прибавляют. На нескольких предприятиях США средняя норма накоплений выросла с 3,5% до 13,5% за несколько лет.

В Казахстане действует программа добровольных пенсионных взносов (ДПВ). Вы можете вносить дополнительные 5–10% сверх обязательных 10%. Налоговый вычет по ИПН делает это чуть выгоднее. Но пользуются этим единицы — большинство об этом просто не знают.

Что делать дальше

Всё это разворачивается прямо сейчас. Если вы работаете, платите взносы и хоть иногда думаете о том, как будете жить через 20–30 лет — вы не наблюдатель этой истории, а её прямой участник.

Государственная пенсия вряд ли исчезнет. Но её роль уже изменилась. Сегодня это страховка от совсем плохого сценария — минимум, который не даёт упасть совсем. Рассчитывать только на неё — значит осознанно принять этот риск.

Альтернативы существуют:

Новичку: Зайдите на портал ЕНПФ и узнайте точную сумму своих накоплений прямо сейчас. Разделите на 180 — это ваша ориентировочная пенсия из накоплений. Сравните с тем, сколько вам нужно в месяц. Разрыв между этими цифрами — это ваша личная пенсионная задача.

Среднему инвестору: Изучите инструмент добровольных пенсионных взносов. Дополнительные 5% от зарплаты сегодня через 20 лет дадут совершенно другую картину. Параллельно посмотрите на ГЦБ РК и облигации — инструменты с фиксированной доходностью, понятным горизонтом и налоговыми льготами для резидентов РК.

Продвинутому: Пересмотрите, насколько ЕНПФ занимает место в вашем общем пенсионном плане. Диверсификация через брокерский счёт на KASE или AIX, ИИС с налоговым вычетом, валютные активы как хедж от тенговой инфляции — всё это уже доступно казахстанскому инвестору с лицензированным брокером АРРФР.

И это обращение к работающим казахстанцам, самая опасная стратегия — ничего не делать и надеяться, что система сама как-нибудь справится. Потому что пенсия будущего — это ваша личная ответственность. Не в том смысле, что государство вас бросило. А в том смысле, что государство физически не может обеспечить вам тот уровень жизни, который вы хотите иметь в старости.

Чем раньше вы это осознаете, тем больше времени что-то изменить. А время — единственный ресурс, который точно не восполните.

Материал носит информационный характер и не является инвестиционнойкк рекомендацией. Данные ктуальны на июнь 2026 года.