Родителям придется больше платить за репетиторов? Аймагамбетов назвал причину

Депутат Асхат Аймагамбетов предложил вместо запретов усилить защиту родителей как потребителей и изменить подход к конкурсному отбору в сильные школы и вузы.

Сейчас Аймагамбетов возглавляет Комитет по социально-культурному развитию Курултая. В публикации в Telegram он высказался на фоне жалоб на репетиторские центры и предложений ужесточить их регулирование.

При этом речь идет о позиции и предложениях политика. Из публикации не следует, что запрет репетиторских центров уже принят или что правила поступления в НИШ и Nazarbayev University решено изменить.

Когда репетитор нужен из-за школы, а когда – из-за конкурса

Аймагамбетов предлагает прежде всего разделять причины, по которым родители оплачивают дополнительные занятия.

Если без репетитора ребенок не может освоить обычную школьную программу, это, по его мнению, сигнал о проблемах в самой школе. Но подготовка к ЕНТ, SAT, IELTS, олимпиадам, поступлению в НИШ, зарубежный университет или другому конкурсному отбору — другой случай.

Такой спрос, считает он, не исчезнет вместе с отдельными репетиторскими центрами: семьи все равно будут искать способы повысить шансы ребенка при поступлении.

Есть и эффект конкуренции между родителями. Если часть школьников занимается дополнительно, другие семьи могут опасаться, что без такой подготовки их ребенок окажется в менее выгодном положении. В результате расходы растут даже у тех родителей, которые в других обстоятельствах не стали бы нанимать репетитора.

Что Аймагамбетов предлагает вместо запрета

Он назвал четыре направления, которые, по его мнению, позволят регулировать рынок точнее.

1. Ввести понятные договоры с условиями возврата денег и отказаться от рекламы, где центры обещают гарантированный грант или поступление.
2. Развивать бесплатную качественную подготовку к вступительным испытаниям для детей из семей с небольшими доходами и из сел, в том числе онлайн.
3. При конкурсном отборе в НИШ, Nazarbayev University и другие учебные заведения шире учитывать социальные и территориальные условия. Академические требования, по его предложению, должны сохраниться, но их можно дополнить подготовительными программами и квотами для сельских детей и социально уязвимых семей.
4. Менять сами вступительные испытания так, чтобы результат сильнее зависел от способностей, мышления и потенциала ребенка и меньше — от возможностей семьи оплачивать длительное «натаскивание».

Для НИШ такой подход означал бы заметное изменение нынешней модели. Сейчас грант «Өркен» присуждается претендентам, которые преодолели установленные пороги и получили наиболее высокий общий балл по комплексному тестированию в пределах выделенных мест.

При этом конкретного механизма, как именно учитывать доход семьи, место жительства или другие социальные условия при отборе в НИШ и NU, Аймагамбетов не предложил. Поэтому пока речь идет о направлении реформы, а не о готовых правилах приема.

Что произошло после запрета репетиторства в Южной Корее

Южнокорейский пример действительно показывает пределы запретительного подхода, но здесь нужна важная оговорка.

Общий запрет на частные внеклассные занятия действовал в стране с 1980 года. Однако в апреле 2000 года Конституционный суд Южной Кореи признал соответствующие положения неконституционными. Суд указал, что всеобщий запрет чрезмерно ограничивал права родителей, учеников и частных преподавателей.

То есть точнее говорить не о том, что власти просто попробовали запрет и добровольно от него отказались, а о том, что запрет в итоге не выдержал конституционной проверки.

Китай ограничил рынок, но репетиторы не исчезли

В Китае с 2021 года действует политика «двойного сокращения». Власти прекратили одобрять новые центры, обучающие школьным предметам детей обязательного школьного возраста, обязали действующие организации работать как некоммерческие и запретили такие занятия по выходным, праздникам и во время каникул. Целью назывались снижение нагрузки на детей и расходов семей.

Официальный рынок после этого действительно резко сократился. Министерство образования Китая сообщало, что число офлайн-организаций академического репетиторства уменьшилось более чем на 80%.

Однако часть занятий перешла в другие формы. Китайские власти сами признавали проблему курсов, которые фактически преподавали школьные предметы под видом неакадемических занятий, консультаций, летних лагерей или других услуг. В 2024 году Министерство образования вновь назвало замаскированное академическое репетиторство одной из сохраняющихся проблем.

В сентябре 2026 года The Economist также описал возникший теневой рынок: дополнительные занятия продолжают находить через личные связи и под видом разрешенных курсов. Само издание отмечало, что спрос на дополнительную учебу не исчез и часть бизнеса ушла в подполье.

Но китайский опыт нельзя сводить к формуле «запрет ничего не изменил». Исследование, опубликованное в 2024 году на выборке 486 учащихся, зафиксировало снижение доли детей, получавших частные дополнительные занятия, с 80,25% до 68,72%, а по основным академическим предметам — с 44,03% до 19,75%. Одновременно расходы и количество занятий продолжали заметно зависеть от доходов семей.

Поэтому более точный вывод таков: жесткое регулирование способно сократить официальный рынок и часть репетиторства, но само по себе не устраняет конкуренцию за сильное образование. Если спрос сохраняется, часть услуг может уйти в менее прозрачный и более дорогой сегмент.

Что это означает для родителей в Казахстане

Пока для семей ничего не меняется: Аймагамбетов не сообщил о новых обязательных договорах, квотах или изменении вступительных экзаменов. Он предлагает другой принцип регулирования — воздействовать не на сам факт дополнительных занятий, а на конкретные проблемы вокруг них.

Для родителей это прежде всего возврат денег при отказе от курса, защита от обещаний «гарантированного поступления», доступ к бесплатной подготовке и возможность конкурировать за сильное образование независимо от дохода семьи.

Главный вопрос при возможном ужесточении правил в Казахстане поэтому состоит не только в том, сколько репетиторских центров останется на рынке. Важнее, уменьшатся ли реальные расходы семей и образовательное неравенство — или те же занятия просто станут сложнее найти и дороже оплатить.